Свидетели, опознавшие преступника

Мы уже следили, что мемуары очевидцев нередко бывают ненадежными, и на их просто можно воздействовать, задавая вопросы. К жалобам на то, как далеки от правды могут быть свидетельские показания, судебный юрист Ф. Ли Бэйли (Bailey, 1985) обычно добавляет вызывающее озабоченность мировоззрение, что «присяжные оказывают большущее доверие этим свидетельствам, не осознавая Свидетели, опознавшие преступника, что из-за некорректных свидетельских идентификаций за решетку попало больше невиновных людей, чем из-за всех других ошибок присяжных вкупе взятых» (р. 148). По сути Бэйли считает, что дискредитация опознавшего правонарушителя очевидца — это «самая тяжелая, противная, страшная и мучительная задачка из всех, которые приходится решать судебному юристу» (р. 145).

Исследования реакций Свидетели, опознавшие преступника на показания очевидцев не дали ничего, что противоречило бы темным наблюдениям Бэйли, согласно которым присяжные переоценивают точность показаний очевидцев (Brigham and Bothwell, 1983). В одном исследовании испытуемые, изображавшие присяжных, после чтения протокола судебного дела о вооруженном ограблении голосовали за обвинительный вердикт исключительно в 18% случаев — если обвинение не представляло очевидцев. Но Свидетели, опознавшие преступника когда был представлен очевидец, и это было единственным конфигурацией в" данном деле, то толика обвинительных вердиктов возросла до 72 % (Loftus, 1974).

Попробуем подорвать доверие к этому очевидцу и поглядим, что произойдет. Один исследователь так и поступил, описав очевидца как очень близорукого человека и сообщив, что он был без очков, когда следил Свидетели, опознавшие преступника ограбление. В итоге как же снизилась толика обвинительных вердиктов? Только до 68% (Loftus, 1974)!

В неких исследовательских работах реакций на показания очевидцев употребляется двухэтапная процедура. На первом шаге испытуемые-свидетели наблюдают инсценированное грех, дают свидетельские показания и участвуют в опознании правонарушителя. На втором шаге испытуемые-присяжные просматривают видеозапись этих сообщений очевидцев о собственных мемуарах Свидетели, опознавшие преступника и высказывают гипотезы об их точности. Испытуемые-присяжные так нередко подразумевают, что неверные идентификации были правильными, что это вызывает беспокойство (Wells et al., 1979; Lindsay et al., 1981). Если люди колеблются в людской возможности верно опознать в один прекрасный момент увиденное лицо, то им удается удачно скрывать свои Свидетели, опознавшие преступника сомнения от исследователей.

Таковой уверенный вид. На основании каких признаков вы решаете, что можно довериться чьим-либо мемуарам? Вероятнее всего, принимая такое решение, вы рассматриваете целый ряд причин. Люди с большей готовностью веруют сообщениям, которые кажутся внутренне поочередными (Leippe et al., 1990). Более подробные сообщения также вызывают больше доверия, даже Свидетели, опознавшие преступника если подробности самые обыденные. В одной из имитаций судебных процессов «присяжные» были более склонны к принятию показаний свидетельницы ограбления магазина, когда она докладывала, что другой свидетель ограбления купил молочные ириски и бутылку диетической пепси-колы, чем когда она гласила просто о «нескольких покупках» (Bell and Loftus, 1989).

Но если б Свидетели, опознавшие преступника нам было надо избрать одну переменную, которая скорее всего может воздействовать на вашу веру в точность мемуаров другого человека, то это была бы степень убежденности внутри себя либо уверенности в собственной правоте, выраженная в высказываниях этого человека. В двухэтапных исследовательских работах инсценированных злодеяний показано, что чем более уверенно смотрится Свидетели, опознавшие преступника очевидец, тем почаще испытуемые-присяжные подразумевают, что у него имеются надежные и четкие мемуары о правонарушителе (Wells et al., 1979; Leippe et al., 1990). Такое предположение кажется полностью разумным. Верховный трибунал даже включил «уверенность внутри себя при даче показаний» в число признаков, которыми должны управляться присяжные при оценке показаний очевидцев в зале суда Свидетели, опознавшие преступника (Neil v. Biggers, 1972).

Отлично, если б это предположение было верным, но по сути это не так. Как мы отмечали ранее, меж уверенностью очевидца в точности даваемых им показаний и фактической точностью этих показаний существует только слабенькая связь. Все же уверенный (либо неуверенный) вид очевидца обвинения производит настолько неотразимое воспоминание на Свидетели, опознавшие преступника присяжных, что от этого просто может зависеть, поверят ли они свидетельствам, доказывающим вину подсудимого, даже если на карту поставлена его свобода. Судебные юристы отлично это знают и всегда рекомендуют своим очевидцам при даче показаний вести себя так, чтоб их манера поведения казалась уверенной, и даже учят этому. Они также Свидетели, опознавшие преступника инструктируют очевидцев на тот случай, если во время перекрестного допроса им будут заданы коварные вопросы. И как вы думаете, к чему приводят подобные наставления? Очевидцы «берут себя в руки» и, давая показания, создают воспоминание завышенной убежденности независимо от того, как точны их показания (Wells et al., 1981).

Как поколебать уверенность Свидетели, опознавшие преступника очевидца внутри себя.Но не запамятовывайте про другую сторону. Отличные юристы, умеющие вести перекрестный допрос, могут направить убеждающую силу убежденности в свою пользу, «поколебав уверенность» очевидца. Но постойте, давайте вспомним законы атрибуции. Если стратегия адвоката, проводящего перекрестный допрос, «шита белоснежными нитками» либо кажется, что этот юрист глумится над Свидетели, опознавшие преступника очевидцем, то присяжные сочтут предпосылкой неуверенных показаний очевидца не его нехорошую память, а поведение адвоката. Как гласила Злая Волшебница с Запада (последняя злая волшебница в стране Оз), «такие вещи нужно делать де-ли-кат-но». Один из этих способов нам уже знаком. Юрист, проводящий перекрестный допрос, может (и Свидетели, опознавшие преступника обычно он так и делает) задавать вопросы в довольно резвом темпе, чтоб вынудить очевидцев давать фрагментированные ответы, из-за чего очевидцы будут казаться не только лишь наименее компетентными, но к тому же нерешительными и неуверенными. 2-ой способ заключается в том, чтоб поменять самовосприятие очевидца и вынудить его мыслить, что Свидетели, опознавшие преступника у него нехорошая память. Если задать довольно много вопросов о маленьких подробностях, на которые очевидцу приходится отвечать «Я не помню», то он может начать колебаться в собственной памяти. Такая неуверенность внутри себя обнаружится в его поведении и будет соответствующим образом отмечена арбитром и присяжными.

Как сделать так, чтоб не плохая Свидетели, опознавшие преступника память казалась нехороший.Если очевидец пару раз попорядку не может вспомнить подробности, то присяжные начинают подозревать, что у него нехорошая память — это обратная сторона эвристического

суждения «наличие огромного количества подробностей значит неплохую память», с которым мы уже встречались. При определенных обстоятельствах способность вспоминать малозначительные подробности окружающей обстановки может быть Свидетели, опознавшие преступника «дурным знаком», указывающим на вероятную некорректность более принципиальных качеств показаний, таких как идентификация лица правонарушителя. Задумайтесь сами: очевидец может в каждый момент времени глядеть лишь на чего-нибудть одно, потому чем больше он глядит на правонарушителя, тем меньше времени у него остается на исследование окружающей обстановки. Отсюда следует, что очевидцы, которые Свидетели, опознавшие преступника лучше запомнили лицо правонарушителя, могли ужаснее уяснить второстепенные подробности. Конкретно

Рис. 8.4. Способность очевидца запоминать маленькие подробности может вводить присяжных в заблуждение

Очевидцы инсценированной кражи произвели или правильную, или некорректную идентификацию вора на опознании. Потом они были подвергнуты перекрестному допросу. Неких из их допросили «с пристрастием» о маленьких подробностях виденных Свидетели, опознавшие преступника ими событий, других не подвергали «допросу с пристрастием». Испытуемые-присяжные, наблюдавшие только перекрестный допрос «без пристрастия», доверяли правильным свидетельским опознаниям так же нередко, как неверным. Те испытуемые-присяжные, которые лицезрели, как очевидцы отвечали на вопросы перекрестного «допроса с пристрастием», касавшиеся маленьких подробностей, доверяли неверным идентификациям больше, чем правильным! Очевидцы с неплохой Свидетели, опознавшие преступника памятью на лица ужаснее помнили окружающую обстановку (маленькие подробности), и это обнаружилось при перекрестном допросе. (Источник: Wells and Leippe, 1981.)

такое положение вещей и было найдено в одном исследовании инсценированного злодеяния (Wells and Leippe, 1981).

Но еще увлекательнее было воспоминание, которое производили испытуемые-«сви-детели», когда их подвергали достаточно жесткому Свидетели, опознавшие преступника перекрестному допросу о малозначительных второстепенных деталях. Очевидцы, ужаснее всего помнившие эти детали, на этом «допросе с пристрастием» имели достаточно бледноватый вид, и испытуемые-«присяжные», наблюдавшие перекрестный допрос, сочли, что их мемуары — в том числе и те, на которые они опирались при идентификации правонарушителя на опознании, — не достоверны. И Свидетели, опознавшие преступника вправду, «присяжные» в основном доверяли очевидцам, которые отлично запомнили маленькие подробности, — и это невзирая на то, что потом выяснялось, что конкретно те очевидцы, которые плохо помнили маленькие подробности, в большинстве случаев верно идентифицировали правонарушителя на опознании! (См. рис. 8.4.) Тут мы очевидно имеем дело с неверным применением эмпирического правила, касающегося надежности мемуаров Свидетели, опознавшие преступника.

Некорректность оценок точности показаний.Мы нарисовали темную картину всеобщей неспособности правильно оценивать степень точности ретроспективных свидетельских показаний. Присяжные (и можно добавить, следователи, работающие в милиции) интуитивно и нередко неверно полагаются на такие характеристики, как уверенность очевидца внутри себя и его способность припомнить мелкие подробности происшествия. Можно ли здесь чего Свидетели, опознавшие преступника-нибудть поправить? Люди, возможно, никогда не достигнут огромных высот в искусстве оценки достоверности мемуаров. В конце концов, все мы склонны доверять нашим своим мемуарам, какими бы неточными они ни были. Изложение четких мемуаров может не много отличаться от изложения неточных мемуаров, а немногие имеющиеся отличия могут быть чуть приметны Свидетели, опознавшие преступника для других людей.

Все же для исправления положения кое-что все-же можно сделать. Пси-хологи-когнитивисты установили, что меж реальными мемуарами и рассказами о воображаемых событиях есть полностью определенные различия; более того, людей можно обучить отыскивать эти различия (Johnson and Raye, 1981; Schooler et al., 1986). К примеру Свидетели, опознавшие преступника, сообщения о реальных мемуарах богаче сенсорными видами. И хотя мы лицезрели, что наличие подробностей может приводить к неправильным суждениям о безусловных качествах мемуаров, предоставив присяжным возможность следить, как очевидцы отвечают на вопросы перекрестного допроса, можно сделать лучше качество суждений о точности тех качеств мемуаров, которых конкретно касался перекрестный допрос (Turtle and Свидетели, опознавшие преступника Welis, 1988).


sveta-v-ryade-poselkov-lenoblasti-ne-budet-do-vechera-30-dekabrya-internet-resurs-gazetaspbru-29122011.html
svetilniki-organizaciya-rabochego-mesta-dlya-sozdaniya-komfortnih-zritelnih-uslovij-osveshenie-kvartir-zaklyuchenie.html
svetlana-aleksievich-uvojni-ne-zhenskoe-lico-stranica-15.html